На кухне царила гнетущая тишина, похожая на застывший кисель, которую нарушало лишь размеренное тиканье часов. Ира сидела за столом, крепко обняв кружку с остывшим чаем. В то время как Маша, раскрасневшаяся от гнева, стояла напротив, а Света, как верный преданный страж, притулилась рядом, готовая поддержать любую эмоцию.
— Почему ты молчишь? — наконец прорвалась Маша, хлопнув по столу, заставляя чайные ложки в сахарнице звякнуть. — Ира, ты слышала? Я видела его в «Шоколаднице» на Ленина с другой, держал за ручку! Она молода, наглая, а он смотрит на нее, как будто потерял разум!
Словно поджидая бурю эмоций, Маша переживала, что Ира сейчас взорвется в крике, швырнет кружку и проклянёт свои двадцать лет, проведённых с «этим козлом». С собой она даже захватила визитку своего адвоката, готового отстоять все ее интересы.
Но Ира лишь молчала, погруженная в размышления о том, что Егор забыл купить хлеб и у него порвался шнурок на ботинках.
Поддержка подруг
— Ира! — вмешалась Света, понизив голос до шепота. — Не держи в себе. Это предательство. Ты ему столько отдала — уют, заботу, а он... Кобель старый! Сколько такое может длиться? Убери его из своей жизни! Пусть катится к своей молодушке — посмотрим, как она справится без твоих котлет!
— Вышвырни его, — подхватила Маша, полному поддержку подруг. — Сменяй замки и подавай на развод! Убедись, чтобы он не унес свои активы. Ты заслуживаешь больше!
Слово «тряпка» упало на стол с такой тяжестью, что Ира подняла глаза, полные усталости и пугающей ясности, что навело ужас на Машу.
— Я знаю, — произнесла она тихо.
Подруги взглянули в замешательстве. — Что ты знаешь? — спросила Света, сбитая с толку.
— Я знаю о ней. Мы поговорили.
Маша потеряла дар речи. Все ожидания, все эмоции — как домик из песка, развалились.
Правда и поддержка
— Что произошло? — воскликнула она. — Он молил прощения? Или врал, что это просто коллега?
— Нет, — Ира отхлебнула холодный чай, чувствуя его горечь. — Он пришел и сказал: «Ир, я запутался. Прости, если сможешь».
— И ты это приняла? — Маша не удержалась. — Это ведь просто ложь! Ты же должна себя уважать! Если не выгонишь его, потеряешь свою самооценку.
Ира взглянула на подруг. На Машу, которая так боролась за свои права, и на Свету, стоящую в тени, ненавидящую мужа за малейшие поводы. Их эмоциональная жажда была пуста — новое «предательство» должно было стать очередным доказательством мужчины как счета.
— Тихо, — произнесла Ира, и в комнате вновь воцарилась тишина. Она выпрямилась, с плеч, казавшихся ранее опущенными, словно упал груз.
— Вы сказали всё, что хотели, — произнесла она. — Теперь послушайте меня.
